21 балл

Конец большой утопии: философский диагноз эпохи после падения Берлинской стены

Name: Конец большой утопии: философский диагноз эпохи после падения Берлинской стены
Price: 299 RUB
Availability: InStock
Rating: 4.8 (23 reviews)

Сравнение 3 философских взглядов на мир после 1989 года, чтобы понять, почему пропала вера в другое будущее. Вместо чтения «Капиталистического реализма» Фишера и 2 пар по политической теории.

Опубликовано

вчера

0/1

Видео просмотрено

0/1

Экзаменов сдано

Грант на курс «Философ»Покроем до 85 000 ₽ на твое обучение

Обсуждение

4.8

(23 оценки)

Елизавета

46 минут назад

Что главное в ностальгии это не как было тогда, а то, что тогда были мыли о хорошем будущем

Интроверт

55 минут назад

Большое спасибо за лекцию! Я считаю, что, с одной стороны идеи Фукуямиюы об однополярном мире действительно имеют место быть, что и Фишер также подтверждает. Нам действительно сложно представить другой порядок, поэтому и возникает конец истории вместе с капиталистическим реализмом.

Мария

5 часов назад

Василина

7 часов назад

Михаил

10 часов назад

Падение Берлинской стены стало концом одной утопии - коммунистической и началом утопии либеральной (с тезисом о "Конце истории"). В наши дни мы имеем дело также с новой консервативной утопией и новой левой - вокистской - утопией. Но современные утопии - это Дерридовские призраки.

Анастасия

13 часов назад

–

Белла

14 часов назад

Эпоху после падения Берлинской стены можно считать концом больших утопий, поскольку этот период ознаменовал крах альтернативных глобальных проектов и привел к тотальному доминированию неолиберального капитализма.

Марина

15 часов назад

Это событие скорее стало поворотным моментом в истории утопических и антиутопических идей, но не их полным исчезновением. Скорее наоборот, многие мыслители увидели в тех событиях не победу утопических идей, а появление новых, порой ещё более тревожных форм. Фрэнсис Фукуяма в 1989 году опубликовал статью «Конец истории?», где на фоне краха соцлагеря выдвинул идею: мир движется к единой системе на основе либеральной демократии и капитализма. Для него это означало, что идеологическая борьба завершена, а утопический проект проиграл. Но критики (и сам Фукуяма) позже указывали: это не значит, что антиутопические страхи исчезли. Просто фокус сместился. На смену страху перед тоталитарным государством пришла тревога по поводу других вещей, например, новых форм контроля в сфере биотехнологий или данных. Жак Деррида с его деконструкцией метанарративов тоже подталкивал к мысли, что нельзя просто взять и «закрыть» дискуссию об утопии и антиутопии. Он акцентировал внимание на различиях, разрывах, неокончательности любых текстов и систем. То есть антиутопия не исчезла, она просто стала проявляться в других, более тонких формах. Марк Фишер в работе «Капиталистический реализм» прямо анализировал эпоху после 1989 года. Он склонялся к тому, что антиутопические мотивы не исчезли, а переместились в культурную сферу: в кино, литературу, поп-культуру, где эти системы изображаются пугающе правдоподобно. Вывод: эпоха после падения Берлинской стены не стала концом антиутопии. Скорее она показала, что утопические и антиутопические мотивы не исчезают, а трансформируются, принимая новые, порой неожиданные формы.

Snezhana

17 часов назад

Я думаю, что эпоху после падения Берлинской стены никак иначе назвать нельзя, кроме как концом больших утопий; Началом однополярного мира. Капитализм победи, именно он завладел мыслями и сердцами людей. Более того, он уничтожил даже сами мысли о том, что можно построить и что-то другое. Он уничтожил альтернативы.

Анастасия Минеева

17 часов назад

Думаю, что люди больше времени уделяли бы творчеству, открытиям и друг другу, а технологии стали бы инструментом для достижения общей цели.

Углубиться в тему