Постмодернистская критика разума — это, пожалуй, самый радикальный демонтаж того, на чем держалась вся западная цивилизация со времен античности, и главный пафос этой критики заключается в разоблачении разума как инструмента власти, а не как объективного зеркала реальности. Если Просвещение XVIII века верило, что разум освобождает человека от предрассудков и ведет к прогрессу, то постмодернисты, глядя на итоги этого прогресса — мировые войны, тоталитарные режимы, колониализм, экологические катастрофы, — задаются вопросом: а не сам ли разум стал главным предрассудком, под видом объективности навязывающим всем единую, западную, логоцентричную картину мира? Ключевая фигура здесь — Мишель Фуко, показавший, как через дискурсы (научные, медицинские, юридические) разум создает нормы, а все, что в них не вписывается, объявляет безумием, отклонением, преступлением и подвергает дисциплинарной обработке .
Жак Деррида идет еще дальше с его деконструкцией: он доказывает, что любой текст, любое понятие содержит внутри себя скрытые противоречия и исключения, которые оно пытается подавить, но не может, и задача философа — вскрывать эти механизмы насилия, показывать, что никакого "чистого" разума не существует, есть только бесконечная игра означающих . Жан-Франсуа Лиотар подводит итог знаменитой формулировкой: постмодерн — это "недоверие к метанарративам", то есть к любым большим историям (христианство, марксизм, вера в прогресс), которые претендуют на то, чтобы объяснить всё и всех, и навязывают это объяснение как единственно верное . Критика разума у постмодернистов не означает призыва к иррационализму, это скорее прививка скромности: помни, что твой разум — не универсальный инструмент, а продукт твоей культуры, языка, истории, и, пользуясь им, ты невольно осуществляешь власть над теми, кто говорит иначе . Главный итог этой критики — отказ от поисков окончательной истины и признание множественности равноправных "игр языка", в которых нет места судье с последним словом.