***
Огромное вам спасибо, Максимилиан, за эту лекцию, давно интересовала тема отношений Сартра и де Бовуар. Попробую ответить на вопрос, может ли современный человек быть счастливым в подобных отношениях. Сразу же возникают сопутствующие вопросы: а что такое счастье? А что такое «современный человек» и чем он отличается от несовременного? А были ли, собственно, счастливы в обывательском смысле этого слова Жан-Поль и Симона? Сделаю допущение, что счастье состоит из чувства спокойной удовлетворённости базовых потребностей, а также соприкосновения с состоянием самотрансценденции, когда ощущаешь себя не суммой из сытости, компетентности, успешности, социального признания и так далее, но и причастным к некой тайне собственного бытия. Уникальность счастья современного человека состоит в том, что, казалось бы, всё больше людей (по крайней мере, в западной части мира) могут закрыть базовые потребности «с горкой». С другой благодаря интернету и соцсетям человек видит такое обширное и богатое «меню» разных форм и комбинаций удовлетворённости, что почти всегда страдает от страха и боли упущенных возможностей. Вместе с тем за последние годы существенно «просела» потребность в безопасности: пандемия, кризисы, как экономические, так и экологические, растущая угроза начала полномасштабной Третьей мировой войны с применением стратегического ядерного оружия – всё это как будто «переворачивает» для некоторых людей пирамиду Маслоу. Кто-то чувствует себя вполне реализованным или реализующимся, но всё больше погружается в депрессию или тревожное расстройство. Надо сказать, что один из кризисов связан с межполовыми отношениями, мир охвачен так называемым гетеропессимизмом. Парадоксально, но чем более осознанным и психологизированным становится человек, тем сложнее ему влюбиться, создать пару и сохранить ее стабильность. Люди не хотят взваливать на себя проблемы партнера, не хотят ничего никому обещать и даже продолжать этот мир не горят желанием – рождаемость в западном мире по-прежнему невысока. Из этого можно сделать странный вывод: с одной стороны, Жан-Поль и Симона могут стать классической ролевой моделью для пар двадцать первого века – мы ничего не должны партнеру, только подтверждать самость и свободу друг друга в моменте, быть свидетелями обоюдного самоутверждения и бытия-для-себя. Мы не ждём друг от друга гарантий. Сегодня я хочу пойти в коворкинг вместе с моим личным Жаном-Полем и обсудить магистерскую работу, а завтра я могу захотеть, например, поехать в Переславль-Залесский одна, ничего ему не сказав, и это в рамках нашей Конституации на двоих. Я знаю, что и он может прийти ко мне сегодня, а завтра сказать: милая Симона, я решил жениться и завести детей. И хотя опять же в моменте мне будет больно, моя философская позиция выстоит и порадуется, пусть не сразу, за любимого и его выбор. Но есть другая сторона – та самая безопасность, которую так попирает «новая реальность». Если мне кажется, что я выживаю (или вот-вот буду выживать), мне нужны гарантии, в том числе ценой свобод. Вспомним также об экономическом кризисе, в который мир, похоже, снова заползает. Позволить себе полную автономию могут не так много молодых (и немолодых) людей, даже просто снимать два отдельных жилья многим не по силам, а автономию вкупе с роскошью жить философией, открывать Другого, быть свидетелем его свободы и выдерживать её, да ещё и на условиях взаимности – сколько на это нужно времени, энергии, воли, ресурсов, таланта и интеллекта, наконец… Как говорила одиозная Айн Рэнд, прежде чем сказать «я люблю тебя», научись говорить «я». Позволить себе «я» в эпоху трендов не только на тела, но и на образ мышления, могут столь немногие. Выдержать другое «я» - и подавно ( отсюда растущий тренд на отношения с ИИ). В конечном счете парадокс Сартра и де Бовуар, равно как и других «философских» пар – Хайдеггер и Арендт, Лосев и Тахо-Годи, Ницше и Саломе, Померанц и Миркина – сводится к тому, что людей, достигших такого уровня внутренней свободы и индивидуальности считанные тысячные доли процента, а тех, кто встретил себе ровню и того меньше. Поэтому вопрос по сути сводится к следующему: гипотетически быть Сартром и де Бовуар – не счастье и не несчастье, но подлинное бытие в присутствии Другого со всеми сладкими и болезненными сторонами этого опыта, а практически мы вряд ли это узнаем, потому что не дорастём до уровня таких людей. Если же дорастем, то сорвём ли куш такой редкой человеческой встречи?..Я сомневаюсь.
.png)
.png)
